АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 алкоголь купить москва 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ноздри Фолза трепещут и он ощущает мощные запахи леса – подгнивающих листьев, ароматы трав, запахи древнего леса, незнакомого с топорами и бензопилами. Фолзу кажется, что все это – не сон, что все это происходит по-настоящему. Эта мысль приходит к нему, когда он прикасается к коре дуба, это слишком реально для сна – кора крошится под его пальцами, по стволу дерева на уровне глаз пробегает паук, шелест дубовых листьев до боли реален.
«Это все может быть твоим», слышится голос в его голове и Фолз испуганно оборачивается, вокруг никого нет, ему явно все это послышалось.
«Нет, все это – реально и все это может быть твоим», снова слышится голос. Это не голос мамы, как показалось вначале, этот голос просто маскировался под него в самом начале сна, но теперь в этом голосе проскальзывают незнакомые ледяные нотки. Это – не голос человека, так кажется Фолзу, он чувствует это, он не знает как, но чувствует.
Фолз вздрагивает и просыпается. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывают «02.02», как будто результат ничейного матча на футбольном поле. «Странный сон», думает Фолз с сожалением. Сожаление – оттого, что Фолзу понравилось ощущение полета, ему очень понравился лес, такой чистый и прекрасный в своем величии, но этот голос – бр-р-р! Голос ему совсем не понравился.
Генерал нашаривает пачку сигарет на тумбочке, его ловкие пальцы уверенно находят зажигалку и он закуривает, выпуская невидимый в темноте дым.
– Странный сон, – говорит он и его голос кажется ему хриплым…
Всю оставшуюся часть ночи он не спит, курит сигареты одна за другой, не зажигая свет. Он размышляет над тем, как в течение жизни меняются взгляды и стремления. Он вспоминает себя – молодой лейтенант после военного училища, не нюхавший пороха, без всякого опыта во главе взвода солдат-профессионалов – как он тогда мечтал послужить родине, отдать за нее жизнь во имя свободы. Родины… Той самой родины, которая посылала его и его людей, без всякого прикрытия, без официальной поддержки, без права погибнуть или попасть в плен, разгребать всякое дерьмо: уничтожать террористов в странах третьего мира, воевать с наркокартелями в джунглях Южной Америки, глотать ядовитые газы на Ближнем Востоке. Он терял людей, своих самых близких друзей и одновременно терял иллюзии и высокие идеалы.
С гибелью своих солдат Фолз ясно осознал единственный верный и непреложный факт – в мире нет идеалов и нет справедливых войн. Нет ни одной войны, кроме разве что Второй Мировой, в которой бы не были замешаны грязные деньги и подлые интересы корпораций, концернов, правительств. Любая война, явная или неявная, начинается только из-за того, что кому-нибудь захотелось больше власти, больше денег, больше крови. Каждая война замешана на крови рядовых работников войны – солдат, таких же, как он.
Он умел воевать, видит Бог, его этому учили, но все чаще и чаще ему хотелось обрести цель, ради которой стоило воевать. Фолзу хотелось идти в бой за какое-нибудь настоящее дело, а не по приказу, засекреченному в трех инстанциях, приказу какого-нибудь хитрого выскочки-конгрессмена или сенатора, который видит войну только в новостях CNN. Всю жизнь ему, полковнику войск особого назначения, приказы отдавали люди, не представляющие, что же это за кошмар – хладнокровно стрелять в людей, бесшумно работать ножом, чувствуя, как сталь входит в чужое человеческое тело, как чужая кровь течет по рукам. Ему отдавали приказы бывшие адвокаты и юристы, привыкшие за деньги играть чужими жизнями, прикрываясь ворохом бумажных слов. Ему отдавали приказы генералы, всю свою жизнь просидевшие в штабах на теплых должностях, генералы, не знающие что значит тащить на загривке своего друга, наступившего на противопехотную мину и истекающего кровью, сутками лежать в засаде под проливным дождем в грязи, слышать в наушниках предсмертный хрип своих друзей, видеть их простреленные тела, их кровь.
Он ненавидел лицемерие всю свою жизнь и всю жизнь жил с этой ложью, потому что все еще хотел верить в справедливость. Точку в своей карьере он поставил сам, вернувшись из очередной операции из очередного конфликта на Балканах. Его группа попала в засаду, албанцы численностью превосходили их вдвое. Потеряв убитыми семь человек, Фолз и его парни вырвались на захваченном у противника грузовике. Глядя на семь тел, накрытых брезентом, в кузове армейского грузовика, он не почувствовал ничего – ни горечи, ни ярости, ни сожаления. Когда он понял, что вид его мертвых солдат, еще час назад бывшими молодыми здоровыми парнями, ничего не вызывает в его душе, то ужаснулся. Ужас был в том, что ему уже все было все равно.
Он вернулся в Вашингтон, отчитался перед начальством и побывал на похоронах всех его погибших парней, по-прежнему с выжженной пустыней внутри. Когда он узнал, что в порыве очередных сокращений бюджета на оборону, семьям погибших урезали пенсии, то в молчаливой холодной ярости дошел до начальника штаба округа, его непосредственного начальника, приказы которому отдавались непосредственно в Белом Доме, долго орал на него, ничего не добился и написал рапорт об увольнении в запас. Быстрота, с которой его рапорт был подписан, навела его на нехорошую мысль, что его, полковника Адама Фолза использовали, как кусок туалетной бумаги. Тогда он уехал на север, поближе к Канаде, купил себе сельский дом и стал там жить.
Дом казался ему пустым, как и его душа. Он много бродил по лесам, рыбачил, проходил по десять миль в день, но его душа не могла найти покоя. Ему казалось, что вся его жизнь, все его поступки, его преданность оказались никому не нужны, даже и ему самому.
Тогда ему был предоставлен еще один шанс…
Сон повторился и на следующую ночь, он был еще более реальным, если такое может быть. Все повторилось до мелочей, вплоть до звуков и запахов. Голос снова сказал ему «Все это может быть твоим» и Фолз закричал во сне:
– Что – все?!
«Все», спокойно ответил ему голос, в котором уже не было ничего человеческого. «Эти леса, горы, планета – все».
– Так это – другая планета? Я так и знал, – облегченно вздохнул Фолз, не дождавшись ответа, – я чувствовал, хоть это все так похоже на Землю, что это – не Земля. Где это?
«Тебе так важно знать название?», без интереса спросил голос.
– Вообще-то, нет. Кто ты?
«Ты можешь звать меня Хозяином Стихий».
– Хозяином, – протянул Фолз, – с некоторых пор мне не нравятся хозяева.
«Мне это безразлично».
– Что ты хочешь?
«Ты можешь мне помочь».
– В чем?
«Освободить леса, которые ты видел для себя и своего народа».
– Освободить от кого?
«Ты увидишь…»
И он действительно увидел. И был этому вовсе не рад…
В начале следующего «сеанса связи», как Фолз называл эти ночные разговоры, он спросил у Неизвестного:
– Откуда я знаю, что я разговариваю с инопланетным существом, а не сошел с ума?
«Ты думаешь, что твой мозг работает в диссонансе с твоим сознанием?», поинтересовался голос.
– Что-то вроде того, – сказал Фолз.
«После нашего разговора ты увидишь на своей коже светящийся в темноте знак. Это – древний знак огня. Спустя какое-то время этот знак потускнеет и исчезнет, но ты сможешь вызвать его в любой момент, по собственному желанию».
– Как?
«Ты узнаешь, как».
Неизвестный рассказал ему все: о богах, ушедших в неизвестность, о Хозяевах Стихий, о Полигоне, медленно умирающем на далекой планете, созданной давным-давно, и о первой попытке Хозяев использовать людей вслепую.
"Первая партия переселенцев, Первых Людей, в течение некоторого интервала времени, назначенного нами, должна была доказать свое право на существование. В течение этого времени мы оказывали Первым Людям посильную, но неявную помощь. Практически вся группа людей ничего не знала об истинном назначении высадки, ни о цели переселения. Это было одним из условий испытания, определенного нами. Надо отметить, что Первые Люди выдержали испытание, после чего были лишены нашей постоянной опеки, и это является их самым большим и опасным испытанием.
Со второй партией, если она будет сформирована, мы не хотим устраивать никаких проверок, так как люди доказали свою состоятельность при достижении целей, поставленных нами. Это не значит, что мы лишим вторую партию поддержки, отнюдь. Мы окажем вам любую посильную помощь, но только до того момента, как вы достигнете места назначения. После этого никакой помощи от нас не будет. Таким будет ваше испытание".
– Значит, вы поможете нам во всем здесь, на Земле, а там, в вашем мире, вы умоете руки?
«Минуя словесную риторику – да. Но не надо забывать о том, что мы дадим вам знания, которых не было у Первых Людей. Мы научим вас обращаться с силой, мощь которой вы не в состоянии себе представить. Первичная форма этой силы заставляет планеты вращаться вокруг своих светил, планетные системы кружатся в водоворотах звездных скоплений благодаря этой силе, галактики совершают свой бесконечный путь, повинуясь этой силе. Эта сила держит вместе мельчайшие элементарные частицы и целые миры. Вам будет дано знание лишь о некоторых приложениях этой силы, но этого будет более чем достаточно».
Фолз долго молчал, прежде чем ответить. Голос тоже молчал – Хозяева Стихий проводили в ожидании тысячи лет, это было им не в новинку. Фолз взвешивал все «за» и «против»: «Конечно, я хотел бы поселиться в новом мире, в котором нет атомных реакторов и термоядерных ракет, нет террористов и религиозных фанатиков, нет лживых правительств и несправедливых законов, нет телевидения, засоряющего мозги, нет ядов в воздухе и земле. Жить в мире, который не знает, что такое разрушающийся озоновый слой, Чернобыль, концлагеря, фашизм, коммунизм и прочие „измы“ – было бы интересно. Но, с другой стороны – эта земля уже занята животными, перед которыми спасовали существа, мощь которых сравнима только с мощью богов! Какой шанс для нас выжить там, на чужой планете, отрезанной раз и навсегда от Земли, от любой поддержки?»
– Но ведь это же просто животные? – сказал Фолз.
Голос немного помедлил с ответом:
«Они хитры, умны, изобретательны и неукротимы. Они сильны, сильнее любого человека, если ты имеешь это в виду».
– Тогда вы отправите людей на верную смерть, я с этим не согласен, – твердо отчеканил Фолз.
«Послушай меня, человек», сказал голос и впервые Фолз услышал в этом голосе кое-что человеческое – усталость, «просто послушай и не перебивай. Да, сейров много, они сильны, они умнее любого хищника на вашей планете, но все же они звери по сути своей. От тебя, да и от всех остальных, кто согласится на переброску, зависит, справятся люди с сейрами или нет. Мы дадим вам неиссякаемый источник энергии и научим, как им пользоваться. Вы сможете выбрать любую вашу технологию, любое оборудование и приборы, вы сможете взять вдвое больше того, что взяли с собой Первые Люди. Ваша задача – усвоить наши уроки и применить их в деле. Ваша цель – истребить сейров, очистить лесной материк и охранять Башни. Неужели ты не понимаешь, человек, что любая Башня будет вашей крепостью, овладеть которой сейры будут просто не в состоянии? Неужели ты не понимаешь, что энергию, скрытую в Башнях, вы, с помощью вашей же техники, повернете против сейров, чтобы уничтожить их?»
– И все же это слишком опасно, – тихо сказал Фолз.
«Жить в вашем мире тоже опасно», сухо парировал голос.
Фолз промолчал.
«Хорошо, я дам тебе время подумать над моим предложением. И не надо медлить с ответом – тебе предстоит собрать четыре тысячи человек». Голос пропал.
Какое-то странное зеленоватое свечение мерцало в темноте. Фолз испуганно вскрикнул – его руки были объяты пламенем, но он совсем не чувствовал боли. Кисти рук были покрыты языками бледно-зеленого огня. Фолз осторожно поднес руки к лицу и почувствовал приятное тепло – колдовское пламя грело, но не обжигало. «Это, наверное, тот знак огня, о котором говорил Неизвестный», подумал Фолз. Он долго лежал в своей кровати в темноте, и смотрел на мерцающие блики неземного огня. Он смотрел, как пламя лижет ткань простыней и, помимо воли, удивлялся тому, что они не горят. Фолз долго не мог заснуть, его мучил один вопрос: во время двух «сеансов связи» он так ни разу не спросил у Неизвестного, почему тот выбрал именно его?…
На следующий день Фолз позвонил двум старым друзьям: Майклу Фапгеру и Ричарду Вейно и пригласил их к себе. Они служили и воевали вместе. Фапгер вышел в отставку двумя годами раньше Фолза, Вейно был наемником, месяц назад вернулся из Африки. Им, как и Адаму, уже порядочно стукнуло под сорок, они, как и Фолз, были сыты по горло бесконечными тайными и явными войнами, каждый из них терял друзей практически на всех континентах. Фапгер и Вейно воевали вместе с Адамом на протяжении десяти лет, потом судьба развела их в разные стороны, но они не теряли друг друга из виду, напоминая о себе телефонными звонками, редкими короткими письмами и еще более редкими встречами.
Когда машина Фапгера подъехала к дому, Фолз сидел в кресле на открытой веранде перед домом. Прохладный ветерок ранней осени шевелил увядающую траву и Фолз подумал, как все-таки погода на Земле похожа на погоду на той, далекой планете. Старый, потрепанный «додж» Фапгера с коричневыми пятнами грунтовки на капоте и передних крыльях прошуршал по гравию подъездной дорожки и остановился перед домом. Фапгер, крупный, метр девяносто, с плечами профессионального футболиста и руками, похожими на лопаты, был похож на добродушного медведя. Глядя на его улыбающееся чисто выбритое лицо, поношенную куртку, вытертые джинсы и армейские грязные ботинки, вряд ли кто-нибудь мог бы предположить, что это – в недалеком прошлом диверсант-спецназовец, способный голыми руками разорвать подкову или поднять трехосный грузовик. Фолз сбежал по ступенькам к Фапгеру и они обнялись, похлопывая друг друга по спине.
– Черт, рад тебя видеть, старик, да, рад тебя видеть, – Майкл отпустил Адама и крепко сжал его плечи.
Адам улыбался, глядя на него. Нельзя было не улыбнуться в ответ, когда тебе улыбался Майкл Фапгер, улыбался во весь рот, показывая белые зубы. По большей части эти зубы были искусственными – память о разбившемся вертолете в Панаме.
– Все такой же крепкий медведь, – хлопнул Адам Майкла по плечу.
– А что со мной сделается? – засмеялся Майкл.
– Позавтракаешь? – спросил Адам.
– Спрашиваешь, – фыркнул Фапгер в ответ, – я ехал сюда двенадцать часов.
– Все еще не можешь летать?
– А, – коротко махнул рукой Майкл и Адам молча кивнул – тот сбитый вертолет в Панаме, в котором летела группа Фолза, стоил жизни семерым, у Майкла было ранение в голову и контузия, у Адама сломана правая рука и три ребра.
Майкл после этого панически боялся летать, предпочитал наземный транспорт.
Адам провел Майкла в дом, налил ему большую кружку черного кофе, поставил на плиту сковороду, бросил на нее кусок лярда. Достал из холодильника яйца, бекон, хлеб и начал готовить завтрак. Майкл сидел за столом, с удовольствием вытянув ноги и с шумом прихлебывал горячий кофе.
– А малыш Ричи еще не появился? – спросил у Адама Майкл.
– Его самолет будет только через час, – ответил Адам, бросив на сковороду весь имеющийся в холодильнике бекон – он знал аппетиты Фапгера.
– В отличие от тебя, Ричи не боится летать, – беззлобно поддел Майкла Адам, поднимая вилкой куски поджаривающиеся куски бекона.
– Так он же снайпер, у них всегда с головой были проблемы, – невозмутимо заявил Майкл. – Кстати, дай хлеба, а то просто кофе – это хорошо, а с хлебом – еще лучше.
– Держи, – Адам перебросил ему ломоть хлеба.
– А булочек с корицей нет? – откусывая, поинтересовался Майкл – он очень любил булочки с корицей.
– Нет, за ними надо в город ехать.
– Жаль, жаль.
Адам разбил над сковородой десяток яиц – семь для Майкла и три для себя. В кухне аппетитно запахло и Адам услышал, как бурчит у Майкла в животе.
Когда яичница была готова, Майкл разложил ее по тарелкам, и подал на стол. Майкл не заставил просить себя дважды.
– Пива? – спросил Адам, открывая холодильник.
– Да, будь добр, – прочавкал Майкл.
Адам открыл две банки пива и завтрак получился на славу.
– Фф-у-у, – с удовольствием протянул Майкл, отодвигая свою тарелку, дочиста вычищенную корочкой хлеба, – здорово. Черт, как же на природе тянет пожрать от души, ты заметил, Эйд?
– Ага, – ответил Фолз, наливая кофе.
– Свежий воздух, сигнализация под окнами не воет, в подъезде шприцы использованные не валяются, черт, Эйд, да у тебя тут просто райский уголок.
– Что-то вроде.
– Ты не против, я у тебя поживу недельку?
– Да ради бога.
– Черт, здорово, – протянул Майкл, отхлебывая кофе из кружки.
– Хочешь покурить на веранде?
– «Покурить на веранде», – мечтательно протянул Майкл, с любовью глядя на друга, – прямо как фраза из «Унесенных ветром». Культура, одно слово, «не желаете ли, сэр, выкурить на веранде сигару»? – улыбаясь, сказал Майкл.
– Размечтался, «сигару», – добродушно проворчал Адам, – я не Рокфеллер. «Честерфилд» устроит сэра?
– Конечно, устроит, особенно если учесть, что у сэра вообще нет ни одной сигаретки.
– Бери кружку и пошли.
На веранде они уселись в кресла, закурили сигареты.
– Ты вроде бы бросил армию? – осторожно спросил Майкл.
– Да, надоело все. Всю жизнь работаешь, что-то пытаешься доказать, веришь, что все, что ты делаешь – во имя высоких целей, а на самом деле все это никому не нужно. На гражданке все гораздо грязнее: приходит некто из конгресса к нашему генералу и говорит: «Я вам финансирование по полной программе, а вы своих ребят пошлете туда-то и туда-то, чтобы они там сделали то-то и то-то». Вот и все. Как главари мафии посылают на разборки своих боевиков – так и нас посылали.
– Можно подумать, ты раньше об этом не знал.
– Да знал я, – раздраженно потушил сигарету Адам, – только надеялся всегда, что все изменится, будет честно, по справедливости.
– А ничего не менялось.
– Да, все становилось хуже некуда.
– И ты ушел.
– Купил дом подальше от всех и уехал.
– Ты нас вызвал просто так или по делу?
– Потом.
– Ладно.
Они замолчали.
– Ричи будет часа через полтора? – спросил Майкл, зевая.
– Скорее, через два – дорога сюда никакая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
 В сорок первом http://www.alted.ru/pisatel/13397/book/60078/goncharov_yuriy_daniilovich/v_sorok_pervom 

 Келли Сахара на www.libok.net