АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 http://www.alcodream.ru/jack-daniels 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Конечно, орбиты их не совпадали и находились даже в разных плоскостях. Но, как вычислили земные компьютеры, из-за происшедших перемен в движении Дикого спутника он должен встретиться с «Крыловым» как раз в той точке, где он и Дикий спутник могли оказаться одновременно. Вероятность столкновения была, принципиально говоря, чрезвычайно малой, но все же не равнялась нулю и снова, как и в случае с «московским метеоритом», грозила стать реальностью.
Звездолет состоял из двух дискообразных модулей по 50 метров диаметром. В переднем размещалась техническая часть с энергоустановкой. В заднем — жилая кабина и пост управления всей аппаратурой технического модуля. Модули, соединенные тросом, передающим тяговое усилие, к моменту старта должны были разойтись на сотню километров. Эти сто километров избавляли экипаж от возможных вредных влияний внутривакуумной энергетики, а в сравнении с преодолеваемыми расстояниями такая длина буксира не имела никакого значения.
Правда, для посещения в пути технического модуля космонавтам требовалось воспользоваться скафандрами с реактивными двигателями и испытать двойное ускорение, чтобы нагонять разгоняемый с земным ускорением технический модуль. (Еще в глубокой древности говорилось, что «природа не терпит пустоты», и представления о том, чем пустота заполнена, сменяли друг друга: небесная твердь оказывалась то жидкой средой с вихрями звезд (по Декарту), то, наконец, даже мировым эфиром, одновременно и сверхтвердым и сверхпроницаемым. Последняя гипотеза была поставлена под сомнение после опыта Майкельсона — Морли, доказавшего, что при движении Земли эфирного ветра нет; это послужило толчком для создания теории относительности с ее постулатом о предельной скорости света. И только после появления теории фундаментального поля ленинградского физика И. Л. Герловина (Протодьяконов М. М. и Герловин И. Л. «Физические свойства кристаллов». М., «Наука», 1975) стало ясно, что вакуум материален, а физические свойства его квантов не проявляются потому, что те состоят из соединившихся частиц вещества и антивещества (протон — антипротон или электрон — позитрон), взаимно компенсирующих характеристики друг друга, но возбуждающихся и передающих это возбуждение в результате электромагнитного излучения. Эти представления, подтвержденные и другим видным физиком Судерманом, поставили задачу использования энергии возбужденных квантов вакуума и даже более — энергию связи самих элементарных частиц, состоящих, по Герловину, из кольцевых электрических образований. Однако эта энергия связи, которую мыслилось высвободить с помощью резонанса, оказалась столь колоссальной, что использовать ее допускалось лишь в космосе для обеспечения звездолетов, получающих ее в пути из вакуума, отталкиваясь от него, как от материальной среды, без выбрасывания требуемых при реактивном движении огромных масс вещества.)
— Вижу «дикаря», — крикнул Вязов.
— Готовь скафандры. Пойдем на абордаж!
Погода, как и предвещали протянувшиеся в небе веером перистые облака, действительно начала портиться, и Наде пришлось поторопиться, чтобы успеть на пригородный взлетолет.
Оставив на водной станции скутер и переодевшись, она побежала к взлетной площадке у Речного вокзала.
Скорее к деду, в Абрамцево. Он-то вооружит ее такими аргументами, что Никите придется отбросить всякие мысли о «вечной разлуке» из-за «парадокса времени».
ДИКИЙ СПУТНИК
Бледная до неузнаваемости, Наталья Витальевна стояла на крыльце дачи.
Надя испуганно бросилась к ней.
— Что с дедушкой?
— В забытьи. Вызвали врача. Спасибо Константину Петровичу, он доставил его прямо с заседания Звездного комитета. Дед ничего не должен знать.
— Что он не должен знать?
— В космосе творится такое… Пусть Константин Петрович объяснит. Твой Никита вместе с Бережным там… спасают…
— Мама! Что ты говоришь? Никита в опасности?
— И он там, и мы здесь… все в одном положении!
— Какая опасность? О чем речь? Ничего не понимаю. Я должна знать! — произнесла вышедшая из дома на крыльцо по друга Нади Кассиопея Звездина — по-южному яркая, смуглая девушка со смоляными волосами и большими серьгами в ушах. Она крепко держала под руку Бурунова, словно боясь отпустить его.
Вернувшись в дом, они остановились перед видеостереоэкраном. Он походил на проем в стене. Казалось, что в соседней комнате, не отгороженной даже стеклом, находятся люди. Один из них — коротко стриженный, в очках с тяжелой оправой — говорил:
— Как уже сообщалось, спасатели Бережной и Вязов на своем космоплане приступили к переводу блуждающего спутника на безопасную орбиту. Еще три космоплана с другими спасателями вышли в космос с той же целью. Энергоблок звездолета «Крылов», несмотря на неизбежную отсрочку его вылета, выводят из резонансного режима получения внутривакуумной энергии.
— Резонанс в космосе? Это ведь не концертный зал! — реагировала на сообщение Кассиопея.
Бурунов только покачал головой:
— Вижу, вам, Кассиопея, неведомы тайны внутривакуумной энергии. А вам, Надя?
— Мне Вязов обо всем рассказывал. Лучше, чем в университете.
— В таком случае пусть Бурунов мне все объяснит. Ведь он профессор, а не штурман, — потребовала Кассиопея.
— Я готов, — поклонился молодой профессор. — Судя по сообщению, Земле действительно грозит серьезная опасность, — начал он. — Освобожденная энергия вакуума невообразимо велика и превосходит все известные виды энергии! Если костер сравнить с теплоэнергетикой, а лесной пожар с атомной энергией, то внутривакуумную энергию надо сравнивать с пылающим Солнцем. Потому использование ее допускается лишь для звездных рейсов на безопасном расстоянии от Земли и только при условии надежного регулирования процесса резонансного разрушения квантов вакуума. Если выделение энергии станет бесконтрольным, то на месте столкновения модуля звездолета с блуждающим спутником вспыхнет как бы сверхновая звезда, правда, масса ее не превзойдет массу земного шара.
— Который превратится в перегретую плазму, — горько добавила Надя, теребя свою косу.
— Ну, знаете ли! — возмутилась Кассиопея. — Если Сократ к концу жизни понял, что ничего не знает, то я его уже превзошла в этом!
— Нет, почему же? — вмешалась Наталья Витальевна. — Поняли же люди, что бездумно пользоваться внутриядерной энергией недопустимо. Надо только перенести это понимание на вакуумную энергию.
— Опасность велика, хотя маловероятно, чтобы модуль звездолета и блуждающий спутник одновременно оказались в точке пересечения их орбит. Однако это возможно. Думаю, Бережному и Вязову не составит труда перевести космическое тело на безопасную орбиту, исключив его столкновение с модулем.
— Вижу! Вижу Дикий спутник в иллюминатор, — крикнул Вязов, взлетая при этом к самому потолку, где он ухватился рукой за поручень. В другой руке Никита держал электронный бинокль, приближающий далекие предметы почти вплотную.
— Через иллюминатор видишь или его иллюминаторы заметил? — спросил Бережной.
— Иллюминаторы пока не видно. Может, не тот бок?
— Не тот бок! Не тот бок! — проворчал Бережной. — А может, вовсе не бок, а спинка космической рыбки?
— Не знаю, как там с рыбьей спинкой, но звезда эта вроде бы с хвостом.
— Как с хвостом?
— Посмотрите сами, — и Вязов протянул командиру бинокль.
— Э! — воскликнул тот. — И впрямь рыбка в космосе. Что ж, собирайся на «рыбалку». Надевай скафандр и не забудь взять с собой линь вместо лески. Может быть, спиннинг понадобится?
— Да я вроде с гарпуном, — Вязов поднял, как перышко, тяжелый в земных условиях крюк и погрозил им кому-то.
— Добре. Для закрепления крюка захвати с собой электроэрозионный резак, заодно от Дикого спутника возьмешь пробу на память.
— Да уж помнить будем, — заверил Вязов.
Вязов не раз выходил в открытый космос и радовался, испытывая приятное ощущение свободного парения над земным шаром. И хотя такие выходы должны были стать для него будничными, они все равно давали ему сознание собственного могущества и победы над оковами земного тяготения.
Земной шар, который Вязов только что видел через иллюминатор, теперь можно было, не поворачивая головы, окинуть взглядом от одного его выпуклого и освещенного солнцем края до другого, затененного. Он походил бы на гигантский глобус, правда, без параллелей и меридианов, если бы пятна материков и морей не были такими «неглобусными», неземными, чужеродными. Местами эти пятна закручивались «спиральными туманностями» или разрывались проемами, через которые выглядывали настоящие земные континенты и океаны.
Крестник Джона Бигбю — осколок неведомого взрыва издали и впрямь походил на диковинное создание морских глубин, за туловищем которого тянулся прозрачный шлейф, золотистый из-за просвечивающих через него звезд.
Скафандр чуть вздрогнул, но космонавт не ощутил бы движения, если бы Дикий спутник не стал заметно увеличиваться в размерах, надвигаясь на него.
— Как заарканишь нашу вуалехвостку, — слышался в шлеме Вязова голос Бережного, — линь понадежней закрепи.
— Не беспокойтесь, командир. Крючки закреплю под самые жабры.
— Не сорвалась бы!
— Так я ее не просто крючком поддену, а морским узлом линь завяжу. Еще одним взрывом не оторвешь. Только поднырнуть под «луну» придется. С той стороны, может быть, что и увижу, кроме гладкой стенки, как с этой.
— То, что стенка гладкая, тоже дорогого стоит.
— Есть! Вижу подходящее местечко. Выступ, а возле него выбоина, словно из нее кусок вышибли.
— Вышибли! Я посмотрю, как ты «пробу» вышибешь. Ангелы небесные здесь с кувалдами, что ли, летают!
Вязов проплыл под космической громадиной и оказался с другой се стороны. Она выглядела совершенно темной — в вакууме ведь нет рассеянного света. И Вязов ничего не мог рассмотреть с внутренней стороны стенки, которая все-таки была вогнутой, в то время как с освещенной стороны — выпуклой!
Так что никаких деталей искусственного происхождения на темной части обломка Вязов просто не мог увидеть. Впрочем, их могло здесь и не быть! Кто знает, какую роль выполняла эта часть гипотетического звездолета, если верить, что осколок принадлежал ему?
Оставалось только скорее закрепить линь и взять «пробу».
Легкое прикосновение крюка вызвало, к удивлению Вязова, сноп искр. (И это без доступа воздуха? OCR.) Но едва он включил резак, случилось что-то невероятное, похожее на электрическое замыкание. Дикий спутник содрогнулся, тряхнув скафандр Вязова. Затененная часть обломка осветилась пламенем, вырвавшимся из скрытых в нем дюз.
Вязов с замиранием сердца понял, что случайно включил дремавшие сотню лет реактивные двигатели (скорее всего рулевые) погибшего чужепланетного звездолета.
— Эй, Никита! Ты понимаешь, что делаешь? Зачем запустил двигатель своего скафандра? Прешь прямо на модуль звездолета!
— Это не мой двигатель, — доложил Вязов, — неизвестно отчего заработали двигатели звездолета.
— Эх, растяпа! Теперь никакой буксир не поможет. С Земли уже тревогу бьют, им все видно. Тоже «спасатели»! — гремел в шлеме Вязова гневный голос Бережного.
— Отсюда их не выключить, — имея в виду заработавшие двигатели, сказал Вязов.
— Сам вижу. Нестерова помнишь?
— Летчика? Еще бы!
— Иду, как он, на таран. Держись, Никита!
Бережной видел в передний иллюминатор, как надвигается на него Дикий спутник. Он успел развернуть космоплан, поставив его на пути космического пришельца.
Удар получился страшным. Эластичный пластиковый скафандр вместе с Бережным вырвало из кресла у пульта. Пробив переборку, он ударился о стенку кабины, прогнув ее так, что она дала трещины. Бережной потерял сознание…
Вязов, находившийся с противоположной стороны от ожившего обломка чужепланетного звездолета, тоже ощутил удар во всей его силе, чуть смягченный только пластиковым скафандром, и тоже потерял сознание.
ИНФРАКРАСНЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ
Когда Вязов пришел в себя, его тело ныло от ушибов. Голову после удара саднило, в глазах застыла какая-то мутная пелена, словно передняя стенка шлема потеряла прозрачность.
— Командир! — крикнул Вязов. — Георгий Трофимович! Ты жив?
Вязову только казалось, что он крикнул. На самом деле ему удалось издать несколько беспомощных звуков, но и они не попали в эфир из-за того, что вышла из строя радиоустановка скафандра.
Вскоре Вязов понял это. В горле першило, хотелось сплюнуть, но… некуда. В шлемофоне — ни звука: очевидно, сорвало антенну. Космическое безмолвие жило отдельно от шума и звона в ушах Вязова.
В глазах чуть прояснилось. Лобовое стекло шлема все-таки уцелело. Но где же это проклятое рулевое крыло инопланетного корабля? Что с космолетом? С Бережным? Превозмогая боль о теле, Вязов постарался развернуться, чтобы увидеть обломок с космолетом или модуль звездолета «Крылов».
Но не увидел ничего, кроме ярких немигающих звезд и ослепительного, в короне языков солнца. И тут вдруг Вязов понял, что отброшен далеко от ожившего инопланетного обломка, от космолета Бережного, от модуля звездолета, что летит над Землей по круговой орбите и что крохотную точку — неметаллический скафандр, в котором-то и дюзы керамические, не обнаружить никакими локаторами ни с Земли, ни из космоса!
Кислорода осталось на считанные часы. Вязов успеет только несколько раз облететь вокруг Земли. Включить двигатели? Но куда лететь? Здесь не повернешь, как в воздухе рулем! Увеличение скорости изменит лишь орбиту, на которую вынесет скафандр, и ничуть не приблизит его к модулю звездолета или резервным космолетам, вылетавшим вслед за космолетом Бережного. При этом в реактивных двигателях будет расходоваться кислород, а запасы его для двигателей и дыхания в скафандре общие. Любая попытка использовать двигатели только сократит ему жизнь.
Можно попытаться продержаться подольше, рассчитывая на то, что его поймают в прицел радиолокаторы, хотя шансов обнаружить с Земли затерявшийся в космосе пластиковый скафандр почти нет.
И в том и в другом случае положение Вязова выглядело безнадежным.
Весь мир после того, как опасность столкновения в околоземном пространстве с Диким спутником миновала, был потрясен новой сенсацией.
Все началось опять с Мальбарской радиообсерватории при Кембриджском университете в Англии, где еще в прошлом столетии, в июле 1957 года студенткой Джосиан Белл и профессором Хьюшем были отмечены упорядоченные радиоимпульсы, даже принятые сначала за сигналы «маленьких зеленых человечков». Тогда они задержали на полгода осторожных английских ученых с публикацией сообщения, приведшего к открытию «пульсаров». Теперь к профессору Джорджу Хьюшу-младшему, занявшему место своего прадеда в радиообсерватории, вошла его супруга Джосиан Белл, которая была правнучкой той студентки, открывшей пульсары, и уже по семейной традиции подписывала свои научные труды именем прабабки, хотя формально и считалась миссис Джордж Хьюш по мужу, и обратилась к нему со следующими словами:
— Боюсь, почтенный профессор, я отвлеку вас от важных размышлений, но наша дочь Мэри, снимая показания самописцев большого радиотелескопа в инфракрасном диапазоне, обнаружила весьма странное послание из космоса, совсем не похожее на пульсар, открытый в прошлом столетии здесь, у нас же. Оно действительно очень напоминает разумный сигнал.
— Что? Опять «маленькие зеленые человечки»? — проворчал профессор Джордж Хьюш. — Право, уважаемая коллега, вам следовало бы избавиться от столь романтических наклонностей. Наука, подлинная наука должна быть критична и недоверчива ко всяким сенсационным сигналам «маленьких зеленых человечков». Извольте найти подобным сообщениям более естественные объяснения.
— И все-таки, уважаемый профессор Хьюш, у меня есть основания считать эту передачу из космоса делом рук разумного существа, хотя повтора ее не последовало. Впрочем, повторение давних сигналов и привело к заключению о существовании пульсаров именно потому, что сигналы соответствовали параметрам нейтронных звезд. Наш случай уникален, и я настоятельно советую вам уделить ему большее внимание, чем-то, с которым вы относитесь к любым новым сообщениям. Нельзя считать строго научными поиски только естественных причин обнаруженных явлений, как вы только что рекомендовали, словно существование разума у вас, у меня или у инопланетных существ противоречит природе.
Супруги, несомненно, рассорились бы, что с ними случалось достаточно часто, если бы не их дочь Мэри, которая ворвалась в кабинет и с присущей молодости бесцеремонностью заявила:
— Я не знаю, к каким выводам пришли высокие научные авторитеты, но я сочла нужным вызвать корреспондентов лондонских газет для экстренного сообщения о своем открытии.
— Вы сошли с ума, Мэри, это настоящая профанация! — запротестовал возмущенный профессор Хьюш.
Но миссис Белл встала на сторону дочери. И, поскольку во всех семейных сражениях победа доставалась миссис Белл, вопрос в конце концов был решен в пользу Мэри.
Словом, в Мальбарской радиообсерватории при Кембриджском университете давняя ситуация не повторилась, и сообщение без задержки разнеслось по всему свету.
Стихийно возникший в Лондоне под председательством бойкой Мэри Белл-Хьюш комитет связи с «инфракрасными человечками», как с английским юмором назвали предполагаемых авторов космического послания, обратился ко всем ученым мира с просьбой помочь в расшифровке загадочных сигналов.
В разных странах компьютеры были запрограммированы на расшифровку космического «ребуса».
Через день компьютеры сделали вывод, что «послание основано на двоичной системе и состоит из сгруппированных символов, из которых группы вторая и последняя, а также третья и предпоследняя идентичны».
Однако дальше этого дело пока не продвинулось.
НАДЕЖДА
Компьютеры не были запрограммированы на интуитивное решение загадки.
Но два московских мальчика, школьники-радиолюбители, Саша Кузнецов и Витя Стрелецкий (кстати, едва не утонувшие после падения у Ленинских гор «московского метеорита», угодившего в реку), повторяя азы старинной радиотехники, обратили внимание на то, что принятые в инфракрасном диапазоне сигналы напоминают давно забытую после появления компьютерного радиотелеграфа азбуку Морзе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
 Алхан-Юрт http://www.alted.ru/pisatel/6476/book/19875/babchenko_arkadiy/alhan-yurt 

 Ивасаки Фернандо на www.libok.net